Но признайте что лучше читать про дупло в дереве чем срач между двумя людьми!

От ваших разборок тут страдает только ваш авторитет в глазах простых участников и читателей сайта! Какая разница кто профессиональнее и правдивее- главное ведь история!
И не важно была статуя из золота или камня, были тут богатые племена или нищета не в этом дело, самое главное что мы живем в таком исторически богатом крае что нам завидует вся Россия! Начиная от находок 70тыс.лет назад и более, кто в России может похвастаться таким?

Пригласите на митинг А.Карандина. Пусть объяснит народу почему выдал разрешение!

Завтра узнаете, на митинге!

Там и органы не защитят! Там суммы такие что Ван Дама можно в килеры нанять!

Чего вы на почетного гражданина города наезжаете?

Так я и настаиваю на условии что за счет виновных облагородят эти 9,5 сотки! Разобьют сквер, детскую площадку-но только никаких объектов строительных! Или будет как всегда-Карандину за превышение влепят 15 суток исправительных работ а владельцы участка перепродадут землю какому нибудь московскому депутату а тот уже построит небоскреб!

Похороны у них совершаются очень странно. Когда умирают знатные люди, они устраивают в поле высокое деревянное ложе, на которое кладут мертвеца в сидячем положении, предварительно вынув у трупа внутренности и здесь в продолжение восьми дней его посещают родные, друзья и подданные, которые приносят различные дары, вроде серебряных чаш, луков, стрел и других предметов. По обе стороны ложа становятся двое из [числа] наиболее близких родственников, пожилого возраста, каждый опираясь на посох, а над ложем по левую сторону [52] стоит девушка со стрелою в руке, на стреле у нее развевается шелковый платок, которым она отгоняет мух от покойника даже в холодное время, длящееся большую часть года в этих краях. А лицом к мертвецу сидит на особом возвышении первая из жен и не отрываясь глядит на мертвого мужа, но не плачет, потому что плакать считается постыдным, и так проводят они большую часть дня, вплоть до восьмого, после чего погребение совершается таким образом: берут очень большое дерево и от самой толстой его части отрубают в длину, сколько следует, затем раскалывают надвое, очищают и вынимают из сердцевины столько, чтобы поместилось тело вместе с частью принесенных даров, о которых говорилось выше. Затем, положив умершего в это углубление, складывают обе половины дерева и несут к месту, предназначенному для погребения, где собирается большая толпа народа. Ему делают так называемую могилу, т. е. земляную насыпь, и чем важнее был [умерший] и чем более имелось у него подданных и друзей, тем выше и больше насыпается этот холм; между тем самый близкий из родичей собирает принесенные дары, и все время раздает присутствующим, и чем более он любил и чествовал покойного, тем менее этих даров хоронилось с ним. Существует также обычай на похоронах великих лиц устраивать некое варварское жертвоприношение, которое представляет собой весьма замечательное зрелище. Берут девушку лет двенадцати или четырнадцати и сажают на шкуре только что заколотого вола, расстеленную на земле, и в присутствии всех стоящих вокруг мужчин и женщин, самый сильный или отважный юноша под своей буркой пытается лишить девственности эту девушку; и весьма редко, чтобы она, сопротивляясь, не вырывалась от него три или четыре раза, и даже еще более, прежде чем быть побежденной. Когда же она, утомленная и обессиленная бесчисленными уговорами и обещаниями, что будет считаться женою, и другими в том же роде, наконец, сдается, храбрец ломает дверь и входит в дом. И потом, как победитель, показывает тут же окружающим ее одежды с пятнами крови, а присутствующие женщины, словно от стыда, отворачивают лицо, притворяясь, что не хотят смотреть, не будучи, однако, в состоянии удержатся от смеха. После похорон несколько раз в час, определенный для еды, обряжают коня умершего и посылают его в поводу с одним из слуг к могиле, и там он до трех раз зовет покойника по имени, приглашая его прийти и разделить трапезу с родными и друзьями. Но видя, что никакого ответа нет, слуга с конем возвращается обратно и заявляет, что он не отозвался. И тогда, считая, что исполнили свой долг, пьют и едят в честь умершего…

Муж и жена ложатся в постель так, что голова [одного обращена] к ногам другого, а постели у них делаются из кожаных [мешков], набитых засушенными цветами, благовонными травами и аиром. Они держатся того мнения, что никто не должен считаться благородным, если о нем имеются слухи, что он когда-либо занимался недостойным делом, хотя бы то был [человек] из самого древнего, даже царского рода. Они хотят, чтобы дворяне не занимались никакими торговыми делами, исключая продажи своей добычи, говоря — благородному подобает лишь править своим народом и защищать его, да заниматься охотой и военным делом. И весьма восхваляют щедрость и дарят охотно все свое имущество, за исключением коня и оружия. А что касается их одежды, то тут они не только щедры, а [просто] расточительны, и по этой причине оказывается, что они по большей части хуже одеты, чем их подданные. И несколько раз в году, когда они справят себе новое платье, или красную шелковую [50] рубаху, какие у них в обычае, то сейчас же все это выпрашивается в дар вассалами. Если же откажутся отдать или покажут свою не охоту, то это у них считается величайшим позором. И потому стоит только попросить у них что-либо подобное, как они сейчас же предлагают [взять], снимают с себя и берут взамен жалкую рубаху низкого просителя, по большей части, худую и грязную, и таким образом, почти всегда знатные одеты хуже других, за исключением обуви, оружия и коня, которых никогда не дарят. В этом имуществе заключается вся их роскошь, и часто случается, что отдают все свое состояние за коня, который им понравится, и нет у них ничего дороже хорошего коня. Если же случится им приобрести в качестве добычи или иным путем золото или серебро, то сейчас же они его тратят на те чаши, о которых я говорил выше, или же на украшение седла, обычней же всего — на украшение оружия, поскольку в ином виде оно у них не в ходу, особенно внутри страны, так как жители побережья занимаются торговлей более. Они постоянно воюют с татарами, которые окружают их почти со всех сторон. Ходят даже за Босфор вплоть до Херсонеса Таврического, той провинции, где находится колония Каффа, основанная в древности генуэзцами. Охотнее всего совершают походы в зимнее время, когда море замерзает, чтобы грабить жителей скифов, и горсточка черкесов обращает в бегство целую толпу скифов, так как черкесы гораздо проворнее и лучше вооружены, лошади у них лучше, да и [сами они] выказывают больше храбрости. Их военный головной убор походит на те, которые мы видим на древних изображениях, он закрывает щеки и прикрепляется под горлом, по древнему обычаю. Татары — народ более терпеливый (и выносливый) в нужде настолько, что это просто удивительно, и потому они часто одерживают победу над черкесами тем, [что] с самого начала, если возможно, заводят их в какие-нибудь непроходимые болота, в снега или холодные места, лишенные всего необходимого, и там благодаря своему терпению и настойчивости нередко их побеждают. Эти зихи по большей части красивы и хорошо сложены, а в Каире можно встретить людей [отличающихся] величественной наружностью между мамелюками и эмирами, большинство которых, как было сказано, из их племени. То же самое [следует сказать] об их женщинах, которые в этой стране в высшей степени гостеприимны и по отношению к чужестранцам. Вообще у них в обычае гостеприимно и с величайшим радушием принимать всякого. Хозяина и гостя они называют «конак», что значит по-латински hospite. По уходе гостя хозяин провожает конака-чужестранца до другого гостеприимного крова, охраняет его и, если потребуется, то отдает за него жизнь как самый преданный [друг]. И хотя, как было сказано, грабеж в здешней стране — такое обычное явление, что на этом деле, казалось бы, заработать им и не грех, однако конакам своим [51] они обычно остаются верны и дома и вне дома [и относятся к ним] с величайшим радушием. У них позволяется лапать девушек, их дочерей [по всему телу] от головы и до ног, особенно в присутствии родителей, хотя полового акта никогда не допускают. А когда чужеземец-конак расположился отдохнуть или же уснет и пробудится [ото сна], эти девушки самым любезным образом ищут у него блох и прочую нечисть, которая составляет присущее тамошнему краю и весьма частое явление. Эти девушки входят в реку [купаясь] нагими на глазах у всех, и тогда можно заметить, что очень многие прекрасно сложены и белы [телом]. Пища их состоит главным образом из той рыбы, которую они называют теперь anticei так же, как в древности [она называлась] у Страбона, в действительности же это — осетры, больших и меньших размеров. А пьют они воду из своих источников, очень полезную для пищеварения. Употребляют в пищу еще и мясо животных домашних и диких; кукурузы и виноградного вина у них нет; много проса и других зерновых продуктов, из которых они делают хлеб и различные кушанья, а также напиток, называемый буза. Они употребляют также вино из меда пчел. Их жилища все делаются из соломы, камыша и дерева, и весьма считалось бы зазорным для сеньора или знатного человека, если б он выстроил замок или жилище с крепкими [каменными] стенами, ибо говорят, что благодаря этому человек обнаруживает свою низость и трусость, неспособность уберечь себя и защищаться, и вследствие этого все живут в вышеописанных лачугах и в деревушках, и нет ни одной, даже самой маленькой, крепости во всей той стране, и хотя встречаются какие-то башни и древние крепостные стены, но их используют для себя крестьяне, так как благородные сочли бы это для себя позором. Они сами каждодневно делают для себя стрелы, даже [находясь] на лошади, и делают превосходно, [так что] немногие стрелы можно найти, которые бы пролетали большее расстояние, чем ихние, с остриями или наконечниками, закаленными наилучшим образом. Знатные женщины у них не занимаются никакой работой, за исключением вышивания и украшения кожаных изделий; они расшивают узорами кожаные кисеты для огнива (о которых говорилось выше) и очень красивые кожаные же кушаки.

Сила или смекалка, либо третейский суд разрешает спорь; между ними. У знатных нередко бывает, что родичи убивают один другого вместе с большею частью братьев. И лишь только один из братьев умрет, другой на следующую же ночь берет жену покойного, свою невестку, ибо позволяется у них иметь даже несколько жен, которые все считаются законными. Лишь только сыну знатного исполнится два или три года, его отдают на попечение одному из слуг, и тот ежедневно его возит с собою на коне с маленьким луком в руках, и как завидит курицу или [другую] птицу, а не то свинью или другое животное, то учит его стрелять, а затем, когда он станет побольше, он и сам охотится за этою живностью в своих же собственных владениях, и подданный не смеет чинить ему никаких препятствий. Сделавшись же взрослыми мужчинами, они проводят свою жизнь в постоянной охоте на диких зверей, но более всего охотятся за домашними [животными] и даже за людьми. Страна их по большей части болотистая, поросшая во многих местах тростником и аиром, из корней которого добываются благовония. Упомянутые болота происходят от больших рек, каковы: Танаис, носящий и ныне такое название, Ромбите, или Копа и множество других, больших и малых речек, изобилующих заливами и образующих почти необъятные болотистые пространства, о которых я говорил выше. Через эти болота проложено множество троп и переходов, и таким-то образом, прокрадываясь этими тайными тропами, они нападают внезапно на бедных крестьян и уводят их окот и их собственных детей, которых затем, перевозя из одной местности в другую, обменивают или продают. И так как в этой стране не употребляется и не имеется в хождении никакая монета (деньга), особенно внутри страны, то их сделки совершаются на бокассины, то есть куски полотна на рубаху, и они оценивают всякую вещь для продажи и ценность всех товаров измеряется в кусках материи. Большая часть проданных увозится в город Каир, в Египет, и таким образом [случается], что фортуна превращает их из самых жалких крестьян на свете, какими они были,— в величайших владык на свете и государей нашего века, а именно, в султанов, эмиров и т. п. Верхняя часть одежды у них делается из валяной шерсти, наподобие церковной мантии, которую они носят открытой с одной стороны, так, чтобы правая рука оставалась свободной. На голове [носят] шапку из этого же войлока, в виде сахарной головы по форме. Под плащом они носят так называемые tpelicci из шелковой или полотняной материи с широкими [49] складками и собранные у пояса снизу, наподобие того, как носили древние римляне. Носят сапоги и ботинки, надеваемые одни на другие и очень нарядные, а также широкие холщовые шаровары. Усы носят длиннейшие. Имеют также [при себе] всегда на боку прочее свое снаряжение, а именно, огниво в красивом кожаном кисете, которые делают и расшивают их женщины. Носят с собою бритву и оселок для того, чтобы ее оттачивать, так как они бреют голову, оставляя на макушке пучок волос, длинный и спутанный, как говорят иные, для того, чтобы было за что ухватить голову, в случае, если ее отрубят, не марая лица окровавленными фуками, оскверненными и загрязненными человекоубийством. Они бреют также волосы на лобке всякий раз, когда они идут сражаться, говоря, что стыдно и грешно, если мертвого увидят с волосами на этом месте. Они поджигают дома врагов горящей серой, которую привязывают к стрелам, дома же там все соломенные. В домах у них имеются массивные золотые чаши, стоимостью от тридцати до пятисот дукатов (я говорю здесь о знатных), также и серебряные, из которых они пьют с величайшей торжественностью, которой обставляется у них эта церемония более, чем любые другие обрядности. Они выпивают постоянно и во славу божию, и во имя святых, и во здравие родичей, и в честь памяти умерших друзей и в память каких-либо важных и замечательных подвигов, и пьют с большою торжественностью и почтением, словно совершая священнодействие, всегда с обнаженной головой в знак наивысшего смирения. Они спят с так называемым ими панцирем, то есть кольчужной рубахой под головой, вместо подушки, и с оружием наготове и, пробудившись внезапно, тотчас надевают на себя этот панцирь и оказываются сразу же вооруженными.

Убыхи делились на
1) собственно убыхи, живших между pp. Хоста и Шахе, бывших в постоянных сношениях с абадзехами, отделенными от них только горным перевалом;
2) Саше, между р. Хоста и долиной р. Соча, самые воинственные среди убыхи, и
3) Вардане, между pp. Соча и Сюепсе.
Последние две группы убыхов, кроме скотоводства и земледелия, занимались торговлей с Турцией через морскую пристань Вардане (Сюепсе).
Громадную роль играли дворянские фамилии, из коих две, Борзен и Диман, пользовались огромным влиянием не только среди убыхов, но и среди черкесов и джигетов.
Убыхи были немногочисленны, … но в войнах черкесов с русскими играли выдающуюся роль, так что русские, судя по славе убыхов у закубанских черкесов, считали их народом многочисленным и сильным; особенно много слышно было об убыхах в последние 30 лет борьбы с черкесами, когда последние стали соединяться для отпора и для нападения в большие массы, тут убыхи выступали в качестве предводителей этих скопищ, составляли их главное ядро, образцовый отряд, бившийся отчаянно впереди всех, в отступлении — сзади всех.
Убыхи прославились даже среди черкесов своей храбростью

Буду добивать окончательно:
Убыхский язык является одним из рекордсменов по звуковому разнообразию: по оценкам специалистов, в нём насчитывается 84 согласных фонем.
Согласно Генетической классификации языков убыхский язык (a-t°axə) являлся одним из Абхазо-адыгских языков. В настоящее время убыхский язык считается мёртвым языком.
Последний носитель убыхского языка в Турции — Тевфик Эсенч — умер в 1992 году в деревне Хаджиосман.
Тевфик Эсенч был прототипом главного героя романа Б. Шинкубы «Последний из ушедших».
Тевфик Эсенч был информатором французского лингвиста Ж. Дюмезиля, как о языке, так и о культуре, верованиях и устройства жизни убыхов, которые он ранее почерпнул у своего деда Ибрагима, родившегося и выросшего в Убыхии.
Убыхские женщины пользовались славой красивейших одалисок султанского гарема.
Встречающееся в историко-этнографической и отчасти лингвистической литературе название убыхов «пёх», «pex», «pjox» (П. К. Услар) отсутствуют в текстах, записанных у Тевфик Эсенча.
Истории убыхов посвящён роман-историческое исследование Б. Шинкубы «Последний из ушедших».
Убыхские женщины пользовались славой красивейших одалисок султанского гарема.
Встречающееся в историко-этнографической и отчасти лингвистической литературе название убыхов «пёх», «pex», «pjox» (П. К. Услар) отсутствуют в текстах, записанных у Тевфик Эсенча.
Истории убыхов посвящён роман-историческое исследование Б. Шинкубы «Последний из ушедших».
Убыхи — весьма смешанное по своему составу одно из черкесских племен, ближайшая отрасль одного из самых аристократических черкесских племен, абадзехов, с которыми некогда убыхи составляли один народ и жили вместе на юго-западной покатости Кавказского хребта, между pp. Белой и Афипсом. Впоследствии, отделившись, убыхи заняли территории близ Черноморского побережья, по юго-западному склону Кавказского хребта, между pp. Хоста и Шахе, в ущельях по р. Убых, притоку Шахе, в долинах Туапсе, Псезтане, Мздымта и др. мелких рек, текущих в Чёрное море.

Нищие наврятли-это вы нищие по сравнению с ними! Они кушали с серебряных тарелок и золотых кубков а вы из пластика кушаете! В их погребениях мечи и доспехи в золоте а у вас ящик из сосны!

Чем он классный? То что не глядя подписал не поверю никогда! Взял взятку и за это подписал! Думаю что придётся отдавать то что взял у застройщиков! Поэтому попал конкретно! Насчёт главного ангела администрации можно порадоваться-уделал всех замов!

И чего теперь на все что не доказуемо закрыть глаза? Не было ни каких статуй не было ни каких великанов которые строили дольмены, небыло ни какого золотого руна, небыло ни каких неандертальцев и пещер? Храма Базилика в Имеретинке тоже нет-потому что не доказать? Может стена храма а может древняя стена туалета богатого убыха? Чего ругаться и перечить друг другу?
Все прекрасно понимают что никто и никогда не сможет объяснить зачем строили дольмены а может не надо доказывать для чего? Может просто искать дольмены, пещеры, древние кладки и т. д, сообщать о находках археологам а они уже профессионально все откопают исследуют и докажут! Вот если сразу бить по мозгам что не было никаких статуй, храмов, то экскаваторщик тупо откопав статую Убыхов разобьёт её ковшом и засыпет какой нибудь ров!

Есть одна проблема в истории это отсутствие письменности! То что можно откопать в архивах про Сочи это 200 лет назад а дальше пропасть! А найденные кладки стен, погребения, сокровища, дольмены, остатки храмов- это как можно трактовать? Например взять дольмен кто может с идеальной точностью обьяснить что это, массовым погребением людей он мог стать намного веков позже чем его соорудили! А если не погребальное сооружение тогда что? Можно такого понапридумать и сотни три диссертаций написать!

Котлеты отдельно-мухи отдельно! Надо заниматься или археологией или этносом! И надо не выяснять отношения а помогать друг другу-ради истории!

Ждан скажите честно: Вы застройщик этой многоэтажки?

Было продлено по суду.

Тогда надо подать в суд на суд!

Не будет сквера значит через время там построят магазин или чебуречную!